Аудрюс Жута: незабываемое время!

21.10.2016

Он из той немногочисленной когорты футболистов, которые сверхбыстро влюбили в себя динамовских болельщиков. Литовский полузащитник Аудрюс ЖУТА был приглашен в минское «Динамо» зимой 1991 года. А уже после стартового выезда команды Эдуарда Малофеева в последнем чемпионате СССР в Закавказье стал кумиром.


 

 

 

Жута влился в состав столь гармонично, будто играл в нем несколько сезонов. Был техничен, отлично видел поле, обладал острым пасом, а еще забивал голы — важные и подчас очень красивые. Успешные выступления за «Динамо» открыли перед молодым футболистом дверь в национальную сборную Литвы, за которую он играл на протяжении шести лет. Жаль, динамовская карьера хавбека вышла не очень продолжительной. Развалился Союз, «бело-голубые» стали играть в суверенном чемпионате Беларуси, где практически не имели серьезной конкуренции. Мотивация свелась почти к нулю, да еще и ностальгия заела — Аудрюс вернулся в родную Литву. Но не один, а с красавицей женой Ольгой, коренной минчанкой. Уже больше двух десятилетий дружная семья живет в Клайпеде. Любовь к спорту на генном уровне передалась детям. 11-летняя дочь Вилия занимается акробатикой, а еще обожает лошадей, 17-летний сын Ирмантас не только футболист, но и судья — в качестве лайнсмена обслуживает матчи юношеского первенства страны. В общем, в точности пошел по отцовской стезе. Ведь Жута-старший вошел в историю литовского футбола как автор необычного совместительства: играл в клубе высшей лиги и одновременно был главным судьей во втором дивизионе. Когда же завершил игровую карьеру, с головой окунулся в судейские дела, дошел до уровня арбитра ФИФА. Обслуживал международные матчи, в том числе и три с участием национальной сборной Беларуси. А два года назад Аудрюс перешел на новую логичную ступень — стал инспектором. С вопроса об этой новой его роли и началась наша беседа.

— В 45 лет вы ведь еще спокойно могли судить. Почему перешли в инспекторы?
— Конечно, мог. Но замучили мышечные травмы. Пока залечишь — месяц вылетает. Только восстановишься, через какое-то время снова возникает проблема. Это морально убивало. Плюнул и решил, что хватит. Лучше уйти, находясь в когорте лучших арбитров страны, чем когда тебе в спину будут нестись уничижительные реплики. Федерация мне быстро доверила инспектирование. Надеюсь, что сумею передать свой опыт молодым судьям. Сразу поставили в первую лигу, а с этого года работаю в высшей.

 


— Основная ваша работа — в футбольной школе Клайпеды?
— Да, я заместитель директора по учебно-воспитательной работе. Еще играл, а уже пригласили в школу, поэтому спокойно заканчивал, расставание вышло мягким, без слез. Не было такого, чтобы три года маялся, не зная, чем заняться.
Да, был прощальный матч, меня тепло проводили. Но из футбола я никуда не ушел — и это главное.

— Вы следите за работой и выставляете оценки вчерашним коллегам. Есть ли сложности в этом плане? Вы жесткий инспектор?
— Скорее, либеральный. Конечно, стараюсь быть объективным. Но, честно говоря, не всегда получается. Иногда выходит, что чуть-чуть оценки завышаю. И не только своим друзьям, тем, с кем вместе судил. Инспектор всегда хочет, чтобы матч прошел на высоком уровне. И если арбитр действительно хорошо отработал — мелкие ошибки не в счет, если они не повлияли на исход игры, — то инспектор будет рад и всегда поставит максимальную оценку. А проблемы... Они были точно такие же, когда начинал судить. Еще вчера играли рядом, а через шесть месяцев я уже выходил на поле со свистком. И поначалу панибратское отношение кое у кого проскакивало: «Аудрюс, е-мае, что ты свистишь?» Пришлось жестко объяснить: «Я вам после матча Аудрюкас, а сейчас — арбитр. Что вижу, то и сужу». Раз-другой это повторил, и больше проблем не возникало.

 


— Естественно, нас интересует период вашего выступления за минское «Динамо». Насколько он памятен? Какую роль сыграл в игровой карьере?
— Не кривлю душой: этот период больше всего остался в памяти. Незабываемое время! 1991 год, последний чемпионат СССР. Какие команды играли, какой высокий уровень! Может, не «Барселона» с «Реалом», но недалеко от них. Уверен, то минское «Динамо» сейчас регулярно выступало бы в группе если не Лиги чемпионов, то Лиги Европы точно. Жаль, что продолжалось это всего один сезон. Союз распался, стали играть в суверенном чемпионате Беларуси — уровень катастрофически рухнул. Здесь я сам себя виню: у меня внутри что-то оборвалось, потерял мотивацию. Конечно, нужно было попробовать уехать за границу, развиваться дальше. Но я остался, как-то остыл к игре, может, уже не так за собой следил. В общем, не хватило профессионализма. Нет, режим не нарушал, но психологически надломился. Мог повести себя иначе. Сам виноват, что так получилось. Предложения ведь были. В Израиль, в Испанию — во вторую лигу. А меня тогда замучила ностальгия — очень хотел домой. Сейчас думаю: почему тогда было не съездить в Испанию? Домой-то всегда успеешь вернуться.

— Какие самые яркие матчи динамовского периода?
— Их было немало. Причем посчастливилось окунуться в атмосферу большого футбола практически сразу. Только приехал в Минск, и через два дня команда вылетела на стартовый тур чемпионата в Ереван. Меня поставили играть за дублеров. Забил два гола, и после первого тайма заменили. А на следующий день уже дебютировал за основу — минуте на 70-й Эдуард Васильевич Малофеев выпустил меня на поле. Особо проявить себя не успел. Зато следующий матч во Владикавказе стал особенным. Забил два гола. Счастье было такое — не передать словами! Я не привык к вниманию, а когда прилетели в Минск, выхожу из самолета по трапу — там человек двести встречает, даже как-то не по себе стало. Леонид Павлович Гарай чуть подтолкнул: "»Аудрюс, видишь, на тебя пришли». Конечно, было безумно приятно.

 

Гол Аудрюса Жуты - отметка 2:51 (0:47)

 

Запомнилось, как обыграли «Спартак». Наверное, тысяч тридцать на трибунах собралось. Москвичи тогда были в большом порядке, выступали в Кубке европейских чемпионов. Но мы выиграли 1:0 — я пенальти сделал, а Миша Мархель, если не ошибаюсь, его реализовал. Искренне радовались. Днепропетровский "Днепр" разнесли в пух и прах — 4:1. У московского «Динамо», а оно тогда было на высоте, 1:0 выиграли. Такие матчи не забываются.

 

Как мне не любить Беларусь, если меня там любили? После матчей болельщики ждали, фотографировались, хотели общаться. Никогда никому не отказывал. В том году на самом деле своей игрой запомнился. Мне повезло: тогда в составе «Динамо» была брешь на позиции связующего между полузащитой и нападением. Я ее удачно занял. С Величко у нас сложилась продуктивная связка. Мне было легко: главное вовремя отдать ему пас на ход, а уж Валера мог уйти от любого защитника — бегал, наверное, быстрее всех в Европе. Сам забил еще пару мячей, а потом как отрезало — несколько месяцев не мог поразить ворота. Хотя моментов хватало. Надо было в костел ходить, тогда бы, наверное, прорвало.
 

— С какими партнерами, кроме Величко, игралось комфортно?
— С Володей Журавлем, с Серегой Герасимцом. Помню, уже в чемпионате Беларуси, некоторые парни бурчали: «Почему Жута только Гере отдает пасы?». Такого, конечно, не было. Старался пасовать тем, кто открывался. Разве я виноват, что у Геры это получалось лучше? Он как челнок носился по флангу. Не могу кого-то персонально выделить, с кем особенно хорошо игралось. Команда у нас была классная.

— И, насколько помнится, веселая. Заводилой был, наверное, Тумилович?
— Гена — уникальный футболист и человек. Огромного таланта, но столь же огромного пофигизма. Можно только предположить, каких вратарских высот он мог бы достичь, если бы не его характер и его постоянное стремление что-нибудь отчебучить. Одна история с угоном автобуса с базы чего стоит. Выдумщик неиссякаемый. Были и другие веселые парни. Скажем, Женя Кашенцев. Простой, открытый, но жутко неграмотный. Однажды на собрании команды тайным голосованием определяли капитана. Так он умудрился в фамилии нашего вратаря сделать три ошибки. Написал Сосункевичь с мягким знаком на конце. Все посмеялись, в том числе и сам Женя, который на подколки одноклубников не обижался.  

 


— Игра в Беларуси открыла вам путь в национальную сборную Литвы...
— И за это я также очень благодарен «Динамо». Играть за родную страну — это великая честь для любого футболиста. Тем более что наше государство тогда только восстановилось. Кстати, в сборной меня в шутку притравливали, что я иностранец. Понятно, что себя таковым не считал. Посчастливилось быть у истоков образования сборной. Хотя дебют вышел нерадостный: первый матч проводили в Австрии и «сгорели» 0:4. А через полгода поехали на турнир в США.


Памятных матчей было немало. Летом 1992 года сборная Дании стала чемпионом Европы, а уже в сентябре мы играли с ней. Брайан Лаудруп, Шмейхель, Йенсен — все, кто выиграл европейское золото, вышли против нас. Сыграли, считаю, удачно — ничья 0:0. Возможности забить были и у нас, и у них. Хотя у датчан раз в пять, конечно, больше. Мартинкенас тащил все, в том числе и пенальти. Запомнилось, как забил решающий гол в Словении. Играли отборочный раунд чемпионата мира: на Украине выиграли 2:0, потом Хорватии с Бобаном, Бокшичем и другими звездами проиграли, а в третьем матче обыграли в гостях Словению 2:1 и занимали в группе второе место. Тогда хорошая у нас была команда — в расцвете сил Иванаускас, Нарбековас, Суркистовас. То есть появился реальный шанс пробиться на топ-турнир. Однако возникла конфликтная ситуация. Тренер Альгимантас Любинскас просил, чтобы для команды организовали сборы перед мартовскими играми, а федерация отказала. У нас случился спад, шанс упустили. Обидно...


Выступал за сборную до 1996 года. Потом ее возглавил Беньяминас Зелькявичюс — перестал меня вызывать. Никого не виню. Надо было идти вверх, а я вернулся из Минска в Литву. Здесь же уровень чемпионата был такой, что я в нем мог бы лет до пятидесяти играть.

— Кто из тренеров, с которыми сводила судьба, оказал наибольшее влияние на ваше становление как футболиста?
— В этом плане мне также повезло. В Литве работал с отличными специалистами: Шендерас Гершовичюс мне много дал в «Сириусе», и, конечно же, Любинскас в сборной. Но особо теплые слова хотел бы сказать в адрес Малофеева. О нем разные ходят разговоры — одни им довольны, другие нет. Наверное, и у Муринью есть как поклонники, так и те, кто его терпеть не может. Скажу, что для меня Эдуард Васильевич был как отец. Человек с тонким чувством юмора. Это я прочувствовал на себе буквально сразу по приезде с Леонидом Павловичем Гараем из Клайпеды. Поселили меня в гостинице «Свислочь». А там по телевизору всего два канала показывали — белорусский и московский. На следующий день пришел в динамовский офис. Первый раз тогда Малофеева вживую увидел. Он обнял меня: «Как ты?» В душе, конечно, понимал, что мне нелегко. Сколько мне было — 21 год, впервые оторвался от дома, приехал в другую республику. А в это время в Литве происходили серьезные политические события, я тогда каждое слово ловил, хотелось знать, что вершится на родине. Говорю: «Все нормально. Плохо только, что не знаю новостей из Литвы. Волнуюсь, как там и что». А он: «Так, а чего ты литовский канал не включил?» — «Я крутил, но ничего не получилось». — «Ты не там крутил. Сзади в телевизоре есть кнопка, вот ее надо подкрутить. И все будет в порядке, настроишь на нужный канал». — «Ой, спасибо Эдуард Васильевич». Вернулся в гостиницу, крутил-крутил, ничего не получалось. И только потом дошло, что тренер пошутил.
О Малофееве у меня остались наилучшие воспоминания. Позже, когда судил, не раз пересекались — он работал тренером «Каунаса». Встречались всегда душевно, обнимались, тепло общались.

 

И Михаил Никифорович Вергеенко оставил добрую память. Он, конечно, был пожестче. Имел свое видение футбола — это нормальное явление. Я никогда не обладал сильными физическими кондициями, и, наверное, со своим игровым стилем не очень вписывался в его схемы. Потому и пришлось уйти из «Динамо». Так бывает. Это жизнь.


— А у вас желания стать тренером не возникало?
— Уважаю тренеров, но самому этой работой заниматься не тянет. Пробовал однажды. Когда только пришел в футбольную школу, стал тренировать детей. Но уже через неделю понял: не мое это.


— Почему?
— Сложно объяснить. Не нравилось. Судить — другое дело. Разбуди ночью — возьму свисток. Я сейчас уже могу не судить, но поскольку руковожу второй и третьей лигами, сам себя иногда назначаю. Не из-за денег — оплата там мизерная. Просто из любви к судейству. И, наверное, до шестидесяти лет буду судить. Тянет на поле.

— Любовь к судейству на генном уровне передалась и вашему сыну...
— Очень хорошо, что Ирмантасу это дело нравится. Дай бог, чтобы у него получилось.

 

Ирмантас и Аудрюс Жута

— Проявляли настойчивость в том, чтобы он занялся судейством?
— Нет. Очень хотел, чтобы сын стал футболистом. Но позже понял, что ему моя опека просто мешала. И сейчас предпочитаю не навязывать. Да, по-отцовски подсказываю, рекомендую. Но решает он сам. Указывать, кем быть — с ним такие вещи не проходят. Его назначают, я не вмешиваюсь. А судит он с удовольствием. И меня это искренне радует.

— Когда указываете ему на ошибки, не обижается?
— Но ведь я стараюсь делать это тактично.

— Два судьи в одной семье — как супруга выдерживает?
— Рада. (Смеется).

— Сомневаюсь. Вы как-то рассказывали, что когда она с трибуны впервые услышала, как вас посылают «на мыло», сказала, что больше на стадион — ни ногой.
— Так в том матче я практически идеально отсудил. Вот если бы Ольга попала на игру, где хозяева проигрывают. Я не слышу, что кричат с трибун, мне это совершенно не мешает. Понятное дело, в карьере бывали ошибки, иногда и такие, что повлияли на результат. Пенальти поставил — не поставил. Никто от ошибок не застрахован. Но я за годы судейства нарастил толстую кожу. И сейчас в обыденной жизни это помогает. Иной раз возникнет конфликт — отношусь к нему спокойно. Считаю, что лучшее разрешение любой конфликтной ситуации — спокойствие, а не размахивание кулаками. Я всегда был рассудительный, предпочитал спокойные дискуссии, нежели крик. Хотя в игре судье иногда необходимо и голос повысить.

— Каков ваш рекорд по карточкам?
— Статистики не вел. Помню, что в одном матче показал две красные карточки. А вообще я не из тех арбитров, которые направо и налево машут желтыми карточками.

— В вашей международной практике есть и три матча с участием сборной Беларуси. Какие ощущения присутствовали на них?
— Безусловно, приятные. И волнительные. Ведь в случае неудачного арбитража тень упала бы и на мой игровой белорусский период. К счастью, все сложилось успешно. Вообще, должен заметить, что я оказался исключительно фартовым для сборной Беларуси судьей. Хотя работал честно, на совесть. Команда выиграла товарищеский матч в Польше, а поляки тогда пробились на чемпионат мира, затем в Минске победила Андорру, а в Анталии — Армению.


Аудрюс Жута с супругой Ольгой


— Заканчивая беседу, хочу снова вернуться в вашу молодость. Мне кажется, главный итог динамовского бытия в том, что в Минске вы нашли себе замечательную супругу. Я прав?
— Абсолютно правы. Мне повезло, чего уж скрывать. Хотя уехал бы тогда в Испанию, может, женился бы на испанке. (Смеется). У нас хорошая, дружная семья. Я счастливый человек! План выполнил полностью: жена, сын, дочка, кошка, собака, построил дом, посадил вокруг него деревья. Все нормально. Хотелось бы, конечно, дальше продвинуться в судейской работе — стать инспектором ФИФА. Но для этого нужно хорошенько подтянуть английский язык. А он дается с таким трудом...

 

Александр ДОБРИЯН специально для официального сайта ФК "Динамо-Минск"
 

Теги: Ветераны

Комментарии

Для того, чтобы оставить комментарий, необходимо авторизоваться на сайте
Новости по тегам